«Оленегорск литературный»

Клуб «Радуга»

В 50-60-х годах оленегорцы были всецело заняты строительством города и комбината, поэтому им было не до муз, и то немногое, что появлялось тогда на страницах местной печати, за редким исключением напоминало пионерские речевки - очень громкие и эмоциональные, однако без каких-либо претензий на искусство. Но вот, в 1970 году, в маленькой комнатке на первом этаже Дома культуры собрались молодые поэты и решили организовать городской литературный клуб «Радуга». Их оказалось немно­го - всего семь человек, но то были люди, относившиеся к творчеству вполне серьезно. Мало того, в их лице Оленегорск получил свою, пускай очень небольшую, группу «шестидесятников», совсем еще юных, переполненных энергией мечтателей, которые решили взять и перевернуть мир.

Председателем «Радуги» стал Сергей Локтюхов. Пересказывать его биографию нет необходимости - живя в Оленегорске, он всегда оставался на виду, и знали его чуть ли не все. Если перелистать подшивки «Заполярной руды» с середины 60-х и до середины 80-х, то абсолютным рекордсменом по числу поэтических публикаций окажется именно он. А ведь, кроме стихов, были еще заметки, статьи, фельетоны, маленькие рассказы - и во всем чувствовалось умение владеть словом. Году в 84-м «Заполярка» отметила своеобразный юбилей - двадцать лет сотрудничества с Локтюховым. Вряд ли у нашей газеты было много столь же преданных корреспондентов.

Когда произошло сближение оленегорских литераторов с Мурманским отделением Союза писателей, Локтюхова заметили - он стал ездить на творческие семинары и одним из первых попал в члены областного литобъединения. Начал готовить к печати свой сборник, но тут ему просто не хватило выдержки и терпения. После долгих переговоров стало ясно, что издать рукопись в первоначальном варианте не удастся, консультанты настаивали на внесении в тексты серьезных исправлений, а Локтюхов так и не решился ломать собственные стихи.

Этот случай больно ударил по его авторскому самолюбию, ион отказался от попыток выпустить книгу официальным путем. Вскоре настала другая эпоха, исчезла государственная монополия на печать, и появилась надежда на частных издателей. К тому времени Локтюхов переселился на свою поморскую родину, в Кандалакшу, и жизнь его складывалась очень непросто.

Из писем Сергея Локтюхова (Кандалакша, 1995): «Сегодня в самом подавленном настроении возвращался домой из городской поликлиники. Ишемическая болезнь сердца... Сказали, что запустил, велели лежать и лежать. Ишемия, атеросклероз, гипертония, хронический бронхит - и это в 45 лет. Жутко!»

К болезням добавилась проблема поиска своего места в жизни. Кандалакшский период начался для Локтюхова с работы на производстве: контролером ОТК, стрелком вневедомственной охраны, кочегаром. Только в начале 90-х ему удалось, наконец, найти занятие по душе, устроившись в районную газету «Нива» на должность заведующего отделом. Писал о поморах, редактировал литературные страницы, а когда приезжали мурманские литераторы, выступал вместе с ними: в Кандалакше, в Зеленоборском, в Ковде, в Княжой.

Долгожданный сборник так и не вышел. Подготовленная рукопись приглянулась какому-то меценату, который согласился выделить на ее издание энную сумму, но этого оказалось мало - в типографии запросили в четыре раза больше.

Я знаю: польские березы,
Когда не выдержу, умру,
Прольют по мне, кручинясь, слезы,
Ломая руки на ветру.
И скорбь их, так или иначе,
Затронет дальние края,
И даже яблони заплачут,
Почти не знавшие меня.
Из писем Сергея Локтюхова: «Я никогда не мог укладываться во что-то одно: писал о поморах, о нашем милом Севере - а ведь это уже немалая часть России! Начинал творить четырнадцатилетним пацаном со стихов о своем городе, а вернее, о комбинате, о «героике горняцкого утра». Потом повзрослел и расширил горизонты. Думаю, что это-то и хорошо... Ну а болеть и грустить никто не запрещает - в жизни должны оставаться места и для грусти, и для самокопания. А жизнь я люблю очень и очень!»

В середине 90-х врачи сказали Локтюхову, что северный климат может его оконча­тельно доконать, и он уехал в среднюю полосу, в Ярославль. Долгое время о нем ничего не было слышно, потом пришло письмо и... сборник стихов «Беломорское поветерье». Да - там, в Ярославле, получилось то, что не получалось в Оленегорске и Кандалакше: Локтюхов к настоящему моменту выпустил около полутора десятков книг (больше, чем кто-либо другой из оленегорцев, в том числе бывших), был принят в Союз писателей, обрел мудрых рецензентов и благодарных читателей.

Стихи его пользовались популярностью везде, где ему приходилось жить. Песня «Пусть в Оленегорске не цветут каштаны» на музыку Александра Науменко стала неофициальным городским гимном, и строки про «маленький город на краю земли» цитируются как местная классика.

В Ярославле Локтюхов не изменился, оставшись приверженцем поэтических традиций Есенина и Рубцова. В его новых стихах - простота и искренность, хорошо знакомые по прежним подборкам в «Заполярной руде». Однако нельзя не заметить и не отметить, что строчки стали четче, точнее, строже. Если раньше Локтюхов писал исключительно сердцем, то теперь научился рожденные вдохновением слова, как и подобает мастеру, обрабатывать. Отсюда еще один вывод: Локтюхов умеет работать над собой, а дар этот дается человеку нечасто. Может быть, даже реже, чем талант.

Сергей ЛОКТЮХОВ

* * *
Золотые листья опадают,
Дворники сгребают их в совки.
Золотые люди умирают
От вина, от рака и тоски.
С каждым днем становится их меньше.
Люди нынче, как костры, горят!
Я прошу любви у милых женщин,
Ведь любовь бессмертна, говорят.
А особенно у самой милой,
Самой лучшей, самой дорогой,
Что сама - на краешке могилы
И советует мне быть с другой.
И добром глаза ее сияют,
Голубые, кроткие глаза...
Золотые люди умирают,
И все меньше веры в чудеса.